Толстая рассказала про совок: http://slon.ru/calendar/event/780508/
По-разному помнят (она это тоже упомянула). А мне это напомнило историю из жизни. Лет 15 назад я был в аспирантуре в Мэриленде, а родители жили в Москве, мы перезванивались и переписывались, и как-то разговорились о том, что они мне в детстве рассказывали и что скрывали. Потом получаю от них письмо: письмо общее, но каждый писал свой кусок. Мама пишет: "ты говоришь, мы тебе ничего не рассказывали. А что рассказывать, мы же и сами ничего не знали". Потом папа пишет: "ты говоришь, мы тебе ничего не рассказывали. А что рассказывать, как-то в голову не приходило, и так все всё знали."
Так и не рассказали, в общем. :-)
(Ну, это я утрирую. Рассказывать стали, когда я подрос уже.)
По-разному помнят (она это тоже упомянула). А мне это напомнило историю из жизни. Лет 15 назад я был в аспирантуре в Мэриленде, а родители жили в Москве, мы перезванивались и переписывались, и как-то разговорились о том, что они мне в детстве рассказывали и что скрывали. Потом получаю от них письмо: письмо общее, но каждый писал свой кусок. Мама пишет: "ты говоришь, мы тебе ничего не рассказывали. А что рассказывать, мы же и сами ничего не знали". Потом папа пишет: "ты говоришь, мы тебе ничего не рассказывали. А что рассказывать, как-то в голову не приходило, и так все всё знали."
Так и не рассказали, в общем. :-)
(Ну, это я утрирую. Рассказывать стали, когда я подрос уже.)
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Мама работала в Областной больнице в детской ортопедии. Это было место, богатое на советские реалии: тут и воровство еды у детей (кухарки домой носили масло и т.п., частично продавали другим работникам больницы), и ненужные/опасные операции, за которые деревенские родители тащили яйца/мясо/масло (больница-то областная, хоть и в центре города), хотя можно было обойтись гипсом. И так далее.
Кстати, в эпизоде с покупкой из стола заказов, которую они отдали прохожей, скорее всего продавщица взбеленилась, потому что решила, что они этот заказ перепродали дороже, как поступил бы любой "нормальный" советский человек. Так ли оно и было, остается за кадром. Странно, что Т.Т. этого как бы не понимает. То ли божий человек, ей это и в голову не пришло, то ли продавщица не ошиблась.
Мало того, у Т.Т. эти воспоминания про гречку и прочее - они московские. А для нас, жителей "провинциальных" крупных городов, Москва была средоточием достатка, дефицитных товаров, разносолов и дубленок. То есть что реально творилось в 90% территорий России, Украины, Белоруссии, вообще сейчас уже мало кто помнит и обсуждает. Речь о Москве в основном, и даже это убожество московское не было показательным.
Папа, помню, пришел как-то расстроенный. Он проходил мимо нашего гастронома, а там большая стеклянная витрина находилась за прилавком. Т.е. продавщицы стояли к окну спиной. Ну и видно было, как они в углу разбавляли трехлитровую банку томатного сока водой из-под крана. Что уж говорить о сметане и молоке.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Шитьё: детей у моих родителей было трое. Значит одежду надо либо шить, либо заказывать шить. И шили и заказывали. С ограничением на швейные машинки не сталкивался.
Томатный сок: он же закрыт крышкой герметично, как разбавишь, да и зачем. Эти банки батареями стояли в унивесаме, других товаров не было. У нас был сад и дедушкина дача в деревне, и от родительских организаций сажали картошку, так что основная еда всё же была.
В целом, да, помню много унижения.
no subject
Соки продавали в гастрономе по стаканам тоже, не помните? 10 копеек томатный сок. С солью. И прочие соки. Можно было на месте выпить стакан. Вот его и разбавляли. Зачем - понятно.
no subject
no subject
Это мы теперешние в советском коллективе смотрели бы на маразм как на маразм; а в те поры, может, один из сотни смотрел на вещи здраво.
no subject
no subject
У меня идеи такой не было. Но раз уж подали - стал слушать иногда.
no subject
no subject
Собственно, так и унижали народ десятилетиями, делали из них рабов.
Либо ты юлишь и либезишь (или хамишь и тянешь на себя одеяло), либо ходишь без штанов. Мой папа выбрал второе, поэтому я хорошо видела, как это работает.
no subject
no subject
А начиная с 1987 и не скрывали ничего. Во всех толстых журналах писали и про Сталина и про Хрущёва, ну и родители рассказывали, конечно.
Совок такой совок.
no subject
no subject
И вот там такая мысль проскользнула любопытная: мол, почему в определенной среде была так популярна "походная романтика" - все эти байдарки, ледорубы, вершины и прочие "мужественные" увлечения. И были темой бесконечных бардовских песен, популярных в той же среде.
Мысль была такая, что повседневная жизнь требовала постоянной трусости, сделок с совестью, мелких унижений. А душа рвалась к высокому! И вот выливалась потребность героизма в том, чтобы влезть на гору и там закрепиться, или чуть не упасть с обрыва или покорить перевал. Вместо того, чтобы честно ответить, начальнику, или того хуже работнику первого отдела. Вот на это как раз смелости не хватало, а на леднике погибнуть - это пожалуйста.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
моя мама, у которой вся семья отсидела, молчала.
а мой папа, у которого все были на свободе, слушал разные "голоса" (когда позволяли глушилки) и все мне рассказывал. Мамино молчание (и знание истории ее семьи) на меня гораздо более глубокое впечатление, чем папины рассказы.
no subject