по поводу переписи

[cema]

Когда в 1990 году меня принудили участвовать в переписи населения СССР, в одной из переписанных мной семей попросили записать их родными языками иврит и идиш. Притом никто в семье ни того ни другого не знал. Объяснили так: если достаточно много людей скажут, что у них родные иврит и идиш, то, может быть, выпустят учебник.

Comments

[bbb.livejournal.com]

Но мы-то говорим о брежневском времени, когда издания на идише возобновились. То есть идиш был вполне легализован. Та же подписка на "Советиш Геймланд" и "Биробиджанер Штерн" была свободной по всей стране, и ничто не мешало евреям устроить своего рода флешмоб, вздув им тираж до многих сотен тысяч. Однако не.

Оно и понятно. Власти прекрасно понимали, что возвращения к идишу в Москве и Ленинграде не будет, что идиш безвреден. Более того, он был полезен для демонстрации тезиса о том, что советские евреи не имеют ничего общего с евреями Израиля, и что они, советские евреи, вполне могут развивать свою национальную еврейскую культуру. Не на иврите и не на русском, а на идише, ясное дело.

В этом ключе интересно, были ли примеры преследований за изучение идиша? За, допустим, ксерокопирование старых учебников идиша и т.д.? Я о таком не слыхал.

[riftsh.livejournal.com]

Вот иллюстрация к нескольким из Ваших тезисов:

Арон заговорил с Давидом о том, что хорошо бы создать в городе еврейскую самодеятельность. Давид тоже загорелся этой идеей. Оба Шварцмана стали обходить дома друзей и знакомых, агитируя их принять участие в осуществлении задуманного. Некоторые отнеслись к предложению равнодушно, некоторые - с явным страхом: это было, напоминаю, в 1965 году, после снятия Хрущева, когда новая власть решила прикрыть "лавочку", именуемую "хрущевской оттепелью".
- На нас смотрели, как на идиотов, - грустно улыбается Арон Шварцман [...]

- Мы решили все делать официально, - продолжает свой рассказ Аарон Шварцман, - и не идти по стопам вильнюссцев, которые поначалу действовали подпольно.

- Какими были ваши первые шаги?

- Мы обратились к заведующей отделом культуры горисполкома Медиокрицкой. Выслушав нас, она сказала, что перед ней никто никогда не ставил подобных вопросов - "ни сверху, ни снизу", как она выразилась. Она предложила нам зайти через месяц - вероятно, потому, что намеревалась за этот месяц выяснить отношение властей к взможности создания еврейской самодеятельности в Кишиневе.
Через месяц история повторилась: Медиокрицкая предложила нам зайти еще через две недели. Когда мы пришли через две недели, она сказала:
"Знаете, у нас просто нет для вас свободного помещения".

- То есть она вам попросту морочила голову...

- Конечно. И тогда мы с Давидом решили написать официальное письмо. Никто из наших не решился его подписать. Были даже такие, кто, узнав о письме, попросил больше их не беспокоить...

- Ответ на письмо получили?

- Нас снова вызвала Медиокрицкая. Тон ее был совершенно другим: разговоры разговорами, а тут - официальное письмо. Но, тем не менее, нам четко было сказано: ни о какой еврейской самодеятельности речи быть не может.

- Что было дальше?

- Были еще письма, но безрезультатно. И тогда я случайно наткнулся на Закон о профсоюзах, и прочел в нем, что на организацию самодеятельности не требуется никаких разрешений, и профсоюз обязан поддерживать любую художественную самодеятельность. Мы поняли, что надо менять тактику. Мы уже не просили разрешения, а говорили так: "Самодеятельность уже создана, у нас есть 35 человек, и нам надо лишь помещение для репетиций".
Нам снова отказали. И тогда я написал председателю совета профсоюзов республики Сидоренко. Он не ответил. Я написал вторично. Он вызвал меня к себе и стал кричать: мол, "еврейская самодеятельность никому не нужна", и "мы не можем", и т.д.
В то же примерно время в Кишиневе побывал Арон Вергелис, редактор московского журнала "Советиш геймланд". Я был активным распространителем этого журнала и решил поговорить с Вергелисом: может ли он нам помочь.

- Он помог?

- Нет. Я даже думаю, что этот разговор только навредил нам.

- Почему?

- Вергелис пообещал пойти в ЦК и поговорить там, но после его отъезда с нами стали разговаривать еще жестче, чем прежде.

- И вы продолжали действовать?

- Да. Давид Шварцман написал в редакцию газеты "Труд" и оттуда мы получили коротенький ответ: "Ваше письмо передано в отдел культуры ЦК Компартии Молдавии". Спустя какое-то время нас вызвали к заведующему отделом Даниленко, который только недавно был переведен в Кишинев из Москвы. Он принял нас с Давидом довольно вежливо и сказал без утайки: "Мы идем к коммунизму, многие языки отмирают. Так зачем нам пытаться возрождать то, что почти умерло?". Мы стали доказывать ему, что в Кишиневе живут 50 тысяч евреев, и им, как и всем другим, положено слышать родную речь. "Во всех клубах, - сказал я этому чиновнику, - поют на разных языках: на русском, украинском, французском, английском, даже на немецком. Почему же мы не имеем право петь на идиш?". Даниленко задумался и ответил: "Если. так, то идите в Дом молодежи. Но не рассчитывайте на большое помещение".

[riftsh.livejournal.com]

Вот еще одна иллюстрация, но здесь героям не удалось ничего сделать:

Совершенно секретно
Экземпляр единственный
Рабочая запись

ЗАСЕДАНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК КПСС
20 марта 1973 года

БРЕЖНЕВ. ... Я задал себе вопрос: существует издавна у нас еврейский журнал, который издаётся в Москве.

КОСЫГИН. На русском языке?

БРЕЖНЕВ. Нет, на еврейском. Редактор еврей Арон Вергелис, язык еврейский. Я узнал это из информации, что этот редактор ездил в Америку, он честно написал, как его обрабатывали, как его повёз на дачу один старый друг. А когда приехал, увидел там шабаш еврейский. Ах, Арон приехал. А этот Арон взял да и выдал всё в нашу пользу и написал записку. Я впервые узнал, что есть такой журнал. Я тогда задал вопрос: есть у нас сколько-то цыган, но разве больше, чем евреев? Или у нас есть закон, преследующий евреев? А почему бы не дать им маленький театрик на 500 мест, эстрадный еврейский, который работает под нашей цензурой, и репертуар под нашим надзором. Пусть тётя Соня поёт там еврейские свадебные песни. Я не предлагаю этого, я просто говорю. А что если открыть школу? Наши дети даже в Англии учатся. Сын Мжаванадзе воспитывается в Англии. Моя внучка окончила так называемую английскую школу. Язык как язык, а остальное всё по общей программе. Я так рассуждаю: открыли в Москве одну школу, называется еврейская. Программа вся та же, как и в других школах. Но в ней национальный язык, еврейский, преподаётся. Что от этого изменится? А ведь их всё-таки три с половиной миллиона, в то время как цыган, может быть, 150 тысяч.
Я эту дерзкую мысль задал сам себе. Но так как я всегда полон откровения, то я думаю: никто ни разу не предложил, а что если разрешить еврейскую еженедельную газету? У нас раз в неделю маленькие газеты выходят в Биробиджане. Не все её прочтут на еврейском. Прочтёт еврей, старый Абрамович прочтёт, а там — то, что ТАСС передаёт.
У нас вся политика по еврейскому вопросу основывается на одном Дымшице, вот видите, у нас т. Дымшиц зам. пред. Совмина, так что зря говорите, что евреев притесняем. А может быть, нам немножко мозгами пошевелить?
Я это говорю свободно потому, что я ещё не поднял руки за то, что говорю. Я просто пока — руки по швам и рассуждаю, вот в чём дело.

КОСЫГИН. Конечно, надо подумать, потому что мы сами себе придумываем еврейский вопрос.

АПРФ, ф. 3, оп. 108, д. 23, лл. 302—312.
Опубликовано в "Еврейская эмиграция в свете новых документов" / Центр Каммингса, Тель-Авивский Университет; Под ред. Б. Морозова. — Тель-Авив: Иврус, 1998. — 288 c. (№ 592). На английском в Boris Morozov, Documents on Soviet Jewish emigration / London: Routledge, 1999